В чем причина запрета марихуаны?

Понедельник, 09 Январь 2017 08:06
5.0/5 rating 1 vote



Неправильный ответ - ее вред. Правильный ответ - ксенофобия


Ксенофобия - ненависть, нелюбовь, нетерпение, неприязнь к кому- или чему-л. чужому, незнакомому, непривычному.

dic.academic.ru


Угроза извне

Моя мама, глубоко огорченная моим жизненным выбором, считает, что все эти разговоры о легализации марихуаны - результат целенаправленной пропаганды. По ее мнению, некие хорошо организованные и щедро оплачиваемые силы (обычный подозреваемый здесь, разумеется, Госдеп США) ведут таким образом тайную войну с Россией.

(Эх, если бы это было так! Тогда бы и выражение “печеньки госдепа” - а печеньки успешно заряжаются известно чем - наполнилось бы новыми смыслами и ароматами!)


pochemu zapreshchena marihuana pechenki gosdepa


Логика моей мамы понятна. Если трава вредна - а ее вред не ставится под сомнение, иначе почему бы еще ее запретили? - тогда есть ли что-то более эффективное, чем приучить население вражеской страны травить себя, причем совершенно добровольно?

В этом ключе как-то высказался и бывший глава ФСКН Виктор Иванов - тот самый, который (вместе с другими питерскими пацанами), по утверждению покойного Литвиненко, погрел в свое время руки на контрабанде в Россию колумбийского кокаина. Не так давно Иванов обвинил западные спецслужбы в том, что именно они вбрасывают на территорию нашей страны “боевое отравляющее вещество” под названием спайсы.

Поговорите с любой среднестатистической мамашей, чьи дети вступают - или готовятся вступить - в подростковый возраст, и прозондируйте ее на предмет легализации марихуаны, и она очень эмоционально, но не обязательно цензурно, объяснит вам, что “вот только этой заразы нам еще не хватало”. Слово “зараза” здесь весьма показательно. Ведь зараза - всегда что-то, чего раньше не было, приходит она всегда извне, и приносит ее обычно кто-то чужой.

Отойдите теперь от мамаши (я думаю, напором ненависти и брызгами слюны на шипящих согласных вас и так уже отнесло от нее на безопасное расстояние), отойдите от нее и заведите разговор с ее мужем. В его суждениях будет уже меньше страха за своих личинок и больше эгоистического прагматизма, но и он поведает вам, что “ну ее, эту поебень-траву и уж лучше по-русски водочки”. Обратите внимание, что “водочка” здесь фигурирует не как нечто менее вредное, но как нечто более родное.


Родом из детства

Обращаясь к своим самым ранним детским представлениям, связанным с травой (представлениям, понятное дело, чисто теоретическим), я не могу не отметить их выраженный восточный колорит.

На ум приходит, конечно, не сосед дядя Вася, топором гоняющий жену за забором слева, и не сосед дядя Гена, бесформенной и беззвучной кучей спящий под забором спереди, на полпути между “чапком” и своим домом), а смутный НЕКТО, тощий и морщинистый, с желтыми от дыма кончиками пальцев, который предается своему одинокому пороку, запершись в неприбранной комнатушке. Комнатушка - явно съемная, ее обитатель - явно приезжий, кожа его - явно смуглая, а в чертах лица, хотя я и не вижу их определенно, есть что-то скуластое, средне-азиатское.


pochemu zapreshchena marihuana bogatyri anasha


Шли годы, я рос, представления о марихуане в моей голове - оставаясь чисто теоретическими - обрастали новыми подробностями, однако колорит “черножопости” никуда не делся. Кто курит травку? Таджики. Кто травку продает? Цыгане. Многие мои соотечественники вообще судят о траве исключительно по писаниям Чингиза Айтматова, который, повествуя об анашистах, изображал, понятное дело, не российскую глубинку.


Немного лингвистики

То, что сейчас мы называем травой, всегда именовалось “анаша” в моем детстве. Даже для неискушенного в языках советского провинциала три звука “а” подряд в трехсложном слове указывают, что анаша явно “не наша”.

Восточное происхождение слов, связанных с употреблением каннабиса, характерно не только для русского языка. Слово “гашиш” (восходящее к арабскому حشيش (hashish) «сухая трава») употребляется во многих европейских языках, будь то славянские (польск. haszysz, словенс. hašiš), германские (швед. hasch) или романские (франц. haschich). От арабского “кэйф” пошло и английское слово kief (непрессованный гашиш) и немецкое kiffen (курить траву). И русское “кайф”, кстати, тоже.

Не менее яркий пример - “марихуана”. Жаргонное мексиканское словечко, получившее хождение в США в конце 19 века и прочно вошедшее в обиход в первой половине 20-ого, быстро затмило собой “hemp” (конопля), потому что “hemp” - это так же невыразительно и скучно, как “flax” (лен), и только “марихуана” звучит достаточно экзотично и инородно, чтобы артикулировать ненависть белого американского обывателя к понаехавшим с юга нищебродам и их обычаям.


Хорошо забытое старое?

Сторонники легализации марихуаны любят ссылаться на долгую историю мирного сосуществования человека и конопли. Запрет этой культуры (которая была одной из первых одомашнена нашими предками) подается ими как нарушение тысячелетней традиции.

Бесспорно, конопля возделывалась человеком на протяжении 12000 лет и играла огромную роль в экономике Европы и Северной Америки, как минимум, с 18 века, но будем откровенны - это была не та культура, которую с таким азартом запрещали в веке двадцатом. Из конопли делали канаты и паруса, но не опьянялись ее дымом. Так что запрещалась не традиция, запрещалась новизна. Новизна, угрожавшая - или, по крайней мере, так казалось - самим устоям западной цивилизации.

У европейцев было свое зелье - алкоголь. Можно спорить о том, сыграл ли он какую-либо роль в глобальной победе западного мира, но ясно одно: он этой победе не помешал. Тогда зачем, по выражению англосаксов, “чинить то, что не сломано” и перенимать что-то у наций-лузеров с их лузерскими обычаями и их лузерской дурью?


pochemu zapreshchena marihuana vikingi buhayut


Впрочем, нельзя сказать, что, столкнувшись с туземными методами изменять сознание, европейские колонизаторы автоматически их запрещали.


Травитесь на здоровье…

В 1893 году Британский парламент, обративший внимание на повсеместное употребление каннабиса в Индии, создал специальную комиссию, которая должна была изучить это явление и дать ответ, насколько оно опасно.

В данном случае интересны не столько выводы комиссии (их можно свести к банальному “трава - не наркотик”), сколько сам факт того, что напыщенные викторианские джентльмены снизошли до изучения “варварских” обычаев.

Чаще белый господин либо смотрел сквозь пальцы на причуды своих новых подданных, либо цинично их использовал. Достаточно вспомнить, как активно продвигали британцы употребление опиума в Китае (понятно, что торговлю опиумом, весьма бойкую и прибыльную, контролировала Корона), или как испанцы любовно культивировали привычку жевать листья коки среди рабочих на своих серебряных рудниках в Перу (и работа идет шустрее, и кормить работников почти не надо).


…но чур без ереси

Гораздо меньше повезло психоделикам, которые использовались аборигенами в ритуальных целях. Так пейот, широко распространенный в испанских колониях Южной Америки, был запрещен в 1620 году специальным эдиктом Святой Инквизиции. Отношение церкви к травам, снадобьям и прочему “колдовству” широко известно, поэтому, если уж колонизатор в сутане возбуждался на местный религиозный ритуал, остановить его было невозможно. Религия, вообще, очень часто выступает катализатором ксенофобии, давая твоей чисто земной злобе и нетерпимости “благословение небес”.


Понаехавшие

Если не считать случаев нарко-инквизиции, настоящая борьба с несанкционированными способами менять сознание развернулась только тогда, когда игра пошла “на своем поле”.

В середине 19 века, в период калифорнийской “золотой лихорадки”, началась массовая миграция китайцев на Западное побережье США. В китайском квартале Сан-Франциско стали одна за другой появляться опиумные курильни. Их запрет, последовавший в 1875 году, стал едва ли не первым антинаркотическим законом современности, отдаленным раскатом неумолимо надвигающейся “Столетней войны” с наркотиками.

Причиной запрета, само собой, было объявлено то, что "многих женщин и юных девиц, а также молодых людей из респектабельных семейств соблазняли посетить к и т а й с к и е (разбивка моя) опиумные курильни, где их ожидала моральная и иная гибель".


Герой Де Ниро забывает о своих горестях в китайской опиумной курильне. к/ф “Однажды в Америке”, 1984


Конечно, появившиеся к тому времени во всех аптеках западного мира препараты опиума (лауданум), кокаина, а позже и героина (не говоря уже о сотнях разновидностей настоек каннабиса) тоже внушали свои опасения. Однако опасения эти часто были вполне обоснованными, а принимаемые меры - взвешенными и осторожными. И это понятно, ведь недоверие к врачам и их снадобьям - это одно, тогда как белая девица, испорченная инородцем - это уже совсем другое. Это - повод запалить костры и начать погромы. Показательно, что этот и последующие законы запретили “китайскую модель” оборота опиума, но пока никак не коснулись продаж лауданума в аптеках.


Завтра была война

Я так подробно говорил об опиуме, потому что боролись с ним, а под раздачу попал канабис. Первые запреты конопли в новейшей истории были прописаны в законах, направленных против опиумных настоек.

Уже в начале 20 века, раззадоренные борьбой с “китайской заразой” и вошедшие в запретительный раж, политики наконец-то обратили внимание и на аптечный опиум и начали принимать законы, регулирующие его оборот. Первым это сделал штат Массачусетс в 1911 году. Видимо, чтобы быть до конца последовательными, авторы закона заодно включили в него и “усыпительные” конопляные лекарства.

Однако не стоит вести отсчет запрета конопли от этой даты. Борьба с аптечным пузырьком - это мелко. Прогибиционизм по-настоящему оживает только тогда, когда на сцене появляется чужак в сомбреро и с папиросой в зубах.


Выродившиеся расы

Революция 1910 года ознаменовалась массовым исходом мексиканцев на земли северного соседа. Латифундисты может и обрадовались наплыву дешевой рабочей силы, но местных фермеров и батраков он, мягко говоря, не обрадовал. Американский юг ожидаемо возненавидел “мексикашек” и все, что они с собою принесли, включая и привычку курить марихуану.

Эти настроения послужили благодатным питательным субстратом, на котором в 30-х годах выросла кампания по запрету конопли в США на федеральном уровне.

Отцом мирового прогибиционизма по праву считается Гарри Анслингер, первый глава созданного в 1930 году Федерального Бюро Наркотиков. Можно спорить о мотивах, движущих этим господином. Самый очевидный - это то, что отказ США от провального Сухого закона оставил его без работы и нужно было срочно изобретать нового “Врага общества №1”. Однако это не так важно. Важно то, что Анслингер в своей борьбе с “marihuana” прибег к чисто расистской риторике и эта риторика нашла у его сограждан живейший отклик.

Вот некоторые из перлов Анслингера:


“Всего в США насчитывается 100,000 курильщиков марихуаны, и большинство - это негры, испаноязычные, филиппинцы и шоумены. Их сатанинская музыка, джаз и свинг - результат употребления марихуаны. Эта самая марихуана заставляет белых женщин искать сексуальной близости с неграми, шоуменами и прочими”.

“Большегубые цветные завлекают белых женщин джазом и марихуаной”.

“[Этот наркотик] может вводить черных и мексиканцев в состояние исступленной ярости или привести к смертоубийству”.

“Трава заставляет черных думать, что они ничем не хуже белых”.

“…главная причина запретить марихуану - это ее воздействие на выродившиеся расы”.

 

Процитированные высказывания Анслингера звучали отнюдь не в его частных беседах с друзьями. Они взяты из протоколов публичных слушаний и выступлений перед Конгрессом. Анслингер знал, в какую точку бить. В 1937 году Конгресс США, в котором доминировали южане (охваченные, должно быть, страхом за своих жен и дочерей), принял Закон о налогообложении марихуаны. Этот закон (как бы беззубо не звучало его название) стал краеугольным камнем для запрета марихуаны не только в США, но и во всем мире.


Расизм никуда не делся


twitter chernye planokury

Конечно, сейчас невозможно представить себе, чтобы политик выступал столь откровенным расистом в официальных речах. Однако то, что говорится в кулуарах - совсем другое дело.

Сенатор от Алабамы Джефф Сешенс, которого Трамп прочит на должность генпрокурора США, по рассказам коллег, однажды пошутил, что очень хорошо относился к ку-клукс-клану, пока не узнал, что там тоже курят марихуану.

Плохо не то, что шутки подобного рода произносятся (сдавленным голосом, из-под ладони), а то, что они ложатся в основу публичной политики.

Только в 2016 году стали достоянием общественности откровения Джона Эрлихмана, бывшего советником у 37 президента США Ричарда Никсона. Вот как Эрлихман описывает истинную мотивацию объявленной его боссом войны с наркотиками:


"У кампании Никсона 1968-го года, а впоследствии у Белого дома в целом было два врага: левые, выступающие против войны, и "черные". Вы понимаете меня? Мы тогда знали, что нам нельзя было запретить людям быть против войны или быть черными. Но заставив общественность сначала ассоциировать хиппи с марихуаной, а черных - с героином, а затем криминализировав их, мы смогли подорвать их общины".
 

Стоит ли удивляться, что по данным Американского Союза Гражданских Свобод за 2010 год, риск быть арестованным за траву у черных в 4 раза выше, чем у белых, хотя распространенность курения марихуаны среди тех и других одинакова.

То, что начиналось с расизма, расизмом и остается.


Что делать?

Я считаю простым совпадением, что доминирующая на данный момент цивилизация (западная), оказалась по-преимуществу цивилизацией пьющей, однако этот случайный факт лег в основу международных законов, определяющих что легально, а что нет, какое вещество “плохое”, а какое “хорошее”.

Призывы подходить к этому вопросу с сугубо научной точки зрения звучат давно, но их пока мало кто слушает. Думаю, что взывать к разуму тут бесполезно. Ксенофобия будет всегда первым ответом на любое новое явление, тем более такое пугающее, как изменение сознания с помощью химических веществ.

Пока одни только чужаки являются носителями нового, титульная нация будет отвечать на него эмоционально и ассиметрично. Если речь идет о курении марихуаны, то надо, чтобы выросло, прожило жизнь и состарилось целое поколение местных, для которых трава перестала быть экзотикой, а слово “планокур” рождало образ не “чучмека”, а кого-то в доску своего - соседа, мужа, сына, сокурсника, себя в зеркале, сестры, подруги, мамы или даже бабушки.

Похоже, что в США так и случилось. Дойдет ли это и до наших палестин? Поживем-увидим.


(C) Kanna.biz. При использовании текста статьи, полном или частичном, ссылка на оригинал (открытая для индексирования) обязательна.


P.S. Спасибо Васе Ложкину за его (признанную экстремистской) картину “Великая прекрасная Россия”, которую я так грубо и топорно спародировал:


vasya lozhkin vodka narkota

 

Комментарии (2)

  • адам

    адам

    05 Февраль 2017 at 11:43 |
    В Средней Азии,Киргизии,Казахстане анаша это дополнительный бизнес правоохранительных органов,заметьте сидят за нее употребители,барыги редко,кто же будет убивать курочку несущюю золотые яички.В Казахстане депутат парламента,дочь президента предложила на имеющихся полях чуйской долины и имеющегося химфарм завода ,в г.Шымкент начать переработку конопли на лекарственные препараты от рака,диабета,почти весь список неизлечимых заболеваний,и что- лобби в погонах за свои теневые обороты впрочем это преподалось как борьба с нарко преступностью.Хотя преступность помолодела уже встречаются дети12-13,а может и меньше,но они уже не пробуют,а по их виду на глаз видно уже подсели
    • Дмитрий

      Дмитрий

      05 Февраль 2017 at 15:58 |
      Вещества - мусорской бизнес практически везде. Сомневаюсь, что в США сейчас это сильно распространено. Там установили слишком жесткий контроль над полицией. Но буквально лет 20-30 назад и там все копы были сплошь коррумпированы картелями.

Оставить комментарий

Вы комментируете как Гость.